http://journals.ru/journals.php?userid=26057 дневник камрада kissa ru Thu, 11 Mar 2010 10:16:36 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3252510

а может это просто место проклятое?

]]> Thu, 11 Mar 2010 10:16:36 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3252510 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3252510 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3252442 ]]> Thu, 11 Mar 2010 09:04:33 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3252442 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3252442 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3247894 До конца года осталось еще 4... две позади... теперь я на всю жизнь заложник правильного ухода в полости рта! :)]]> Sat, 06 Mar 2010 17:01:53 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3247894 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3247894 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3246194
]]> Thu, 04 Mar 2010 18:51:59 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3246194 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3246194 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3243444 ]]> Tue, 02 Mar 2010 09:47:54 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3243444 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3243444 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240842
]]> Sat, 27 Feb 2010 20:28:42 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240842 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240842 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240452
]]> Sat, 27 Feb 2010 13:30:04 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240452 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240452 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240401
]]> Sat, 27 Feb 2010 12:35:39 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240401 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240401 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240382
]]> Sat, 27 Feb 2010 12:19:03 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240382 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240382 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240370
]]> Sat, 27 Feb 2010 12:10:06 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240370 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240370 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240287
]]> Sat, 27 Feb 2010 10:38:27 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240287 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240287 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240122 ]]> Sat, 27 Feb 2010 08:02:17 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240122 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3240122 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3237751 Thu, 25 Feb 2010 02:33:18 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3237751 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3237751 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3231430 ]]> Thu, 18 Feb 2010 11:50:20 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3231430 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3231430 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3231314





























]]> Thu, 18 Feb 2010 14:33:25 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3231314 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3231314 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3230780








]]> Wed, 17 Feb 2010 18:47:16 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3230780 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3230780 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3230316 Понятное дело, просто нужно к этому спокойно, типа по философски относиться... Но это напоминает мне ситуацию, когда ты сидишь дома, никого не трогаешь, приходят к тебе люди, дальние родственники, с 13-тью милыми детишками, со своей мебелью, горой сумок и чемоданов, и даже со своими тапками! И говорят тебе, мы тут поживем...

Через год, ты уже не обращаешь внимание на то, что кто-то высосал все молоко из холодильника и оставил туда пустой пакет, что кто-то опять не убрал после себя в уборной, которая вся описана и воняет как сто бомжей, что твоей зубной щеткой кто-то чистил пол на кухне, а твои книги, которые ты собирал с самого детства лежат обсосанные рядом с толчком, что твои тапочки странно пахнут, и есть надежда, что это все-таки чужие грязные ноги, хотя бы так! Ты на это давно забил... и когда в доме (кстати, твоем) больше нет еды (считай свободы передвижения, спокойствия, возможности уединения), тебе милые родственники, сожители, млять, предлагают кусок говна, и ты смотришь с таким сомнением, ну правда, это разве можно есть.... И тебе говорят с тким вот выражением и интонацией - Не нравится, не жри!

Вот примерно так я воспринимаю актуальную Москву... Какие в пизду Речники... Да сносите их к ебене-фене! Сносите все, какая теперь разница!? У нас трагедия в самой Москве куда круче этой, даже той, когда взрывали дома...

Москва застыла, и перестала дышать... и все эти люди, что бродят... большинство из них, это трупные микробы... И каждый из них смотрит на меня, поедая очередную порцию дерьма, и говорит мне... Не нравится, не жри!

А еще, я понимаю, челябинские провинциалы, это, разумеется, пиздец как круто, они вместо материнского молока в детстве хлебали спирт и закуковали маринованными огурцами, они едят сало вместе с кожей, запихивая в него чеснок прямо в кожуре, прямо целиком, вот так и едят... они на завтрак кушают 100 грамм любимой, родной, куда, млять, без нее, водка же, млять святое для русской провинции, потом садятся в свою Газель или в метро, пара бутылок пива и можно отправляться в путь.... Я понимаю, в Челябинске русский язык состоит из двух слов: бля и нахуй.... НО ребята, млять, вы бы хоть помылись... и если честно, заебали...

И весь этот пиздешь, что там, где нас нет, там лучше... Просто, млять, русский народ, великий и могучий, с таким, млять, рвеним засирает все кругом, хлебом не корми... Посмотрите на день города или на день ВДВ, прогуляйтесь по паркам... все заблевано, засрано так, что аж тошно.... Так что, эта фраза вообще не о том!

И еще, если меня читают трезвые люди, которые имеют отношение к телевидению, ну хотя бы ты, Леша Харьков, сделай что-нить... Пожалуйста, перед тем, как пустить репортаж о том, как Путкин, млять, своей грудей накормил стаю брошенных волчат, а потом сел голый на лошадь, у которой после Путина выросли крылья... Млять, перед тем как врубить всю эту чушь, пожалуйста, позвоните мне, чтобы я успел выключить телек... А то после таких передач мне не о чем с бабушкой любимой общаться, я от нее, млять, только и слышу, как Путкин спас Россию...

Пока общество больно, история России будет историей болезни... Но я, млять, не доктор... и даже не историк... Я просто хочу жить нормально... в цивилизованном обществе, где нет радио Шансон, сериала Менты, Дома 2 нету... Не потому, что их запретили, а потому как люди это говно не смотрят...

Я хочу, чтобы люди из провинции отличались не тем, что женщины у них зовутся телками, а ребята пацанами, и не тем, что она в 14 лет отсосала столько хуев, что если их выложить в ряд, то протянулся бы хуевый канат от самой Москвы до Стамбула, а он, млять, может выпить литр не закусывая за раз, просто по приколу...

Я хочу, чтобы кавказцы перестали нас ненавидеть, насиловать наших женщин и убивать наших детей, а, млять, наконец-то выучили не такой уж и сложный, млять, могучий язык, и, суки, чтобы начали работать, как все нормальные люди (пиздить мобильники и воровать машины - это, млять, не работа!)

И вообще, я конечно много чего хочу, может быть и не совсем справедливо, но, млять, ваше говно жрать я не буду!

Верните мне Москву....]]> Wed, 17 Feb 2010 10:55:53 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3230316 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3230316 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3225625 Итак, намереваясь, по пословице, сбить одним камнем двух птиц, я презентую переднюю часть своего составного зайца любителям научной фантастики, а заднюю часть — любителям детектива.

Прошу вас, Кимура-сан, мы ждем вашего рассказа… Да, одну минуту! Пока вы будете излагать первую, научно-фантастическую половину рассказа, вам, пожалуй, лучше не говорить, кто вы такой… До второй половины будьте простым, незаинтересованным рассказчиком.
Понятно. Итак, господа, по желанию автора я не стану представляться вам, пока не подойду ко второй, детективной части рассказа. Заметьте, однако, что рассказ этот странен и удивителен, какова бы ни была моя профессия. Мало того, соль первой половины рассказа не имеет никакого отношения к моему существованию… Вернее, мое существование можно совершенно игнорировать… Впрочем, довольно предисловий. Э-э… Коротко говоря, вся эта история… Если рассказывать все по порядку… Э-э… Скажите, приходилось ли вам слышать когда-либо о «Плане Т»? Лет? Ну, тогда о плане «Тотаско»? Тоже не слыхали? Ну, а если я скажу, что «Тотаско» — это сокращение от слова «Тоталоскоп»? Уж теперь-то вы должны вспомнить… Что? Объемное кино? Нет, нет, ничего подобного. Сказать так — это все равно, что вообще ничего не сказать… Идея тоталоскопа на сто голов выше первобытной идеи объемного кино.
Начнем с того, что изображение в объемном кино, как бы реалистично оно ни выглядело, проецируется на экран, который всегда находится вне зрителя. Это всего лишь развитие идеи старинного плоского кино. Другое дело — тоталоскоп. Тут экран создается внутри зрителя. Понимаете? Внутри! Тоталоскоп коренным образом отличен от кино, воздействующего на элементарные органы чувств: на зрение, слух, обоняние. И если уж говорить о кино, то слово «объемное» следует заменить словом «совершенное» или «абсолютное».
Дело в том, что тоталоскоп одновременно и всесторонне воздействует на всю сенсорную систему человека, на все его нервы, ведающие ощущениями и восприятиями. В тоталоскопе зритель не просто слушает и смотрит то, что ему демонстрируют, он воспринимает действие как участник его. В тоталоскопе изображение передается не светом и не звуком, а электрической стимуляцией непосредственно клеток головного мозга и нервов. А кинопленку в нем заменяет род магнитной записи, которая переводит изображение на язык напряжений, частот и интенсивностей.
«План Т» можно было бы назвать квинтэссенцией последних достижений науки. Он предусматривал использование всех новейших открытий в области нейрофизиологии и электроники. Компания «Тоё-эйга» вложила в него деньги и вот, за три года до описываемых событий, начала его осуществлять. Работы велись в строжайшем секрете. Но полностью тайну соблюсти не удалось. Да это и понятно. Разве можно сохранить в тайне создание чудодейственного средства, воскрешающего кинопромышленность, которая погибает в конкурентной борьбе с телевидением? И неудивительно, что «План Т» вскоре подвергся всевозможным давлениям извне. Особенно тяжело было с капиталовложениями. Чтобы выйти из тупика, президент компании «Тоё-эйга» господин Куяма решил основать отдельное акционерное общество «Т», во главе которого он поставил некоего господина Уэду, одного из преданных ему директоров-распорядителей.
Ну вот, такова в общих чертах подоплека… А теперь я расскажу о необычных происшествиях, имевших место во время первого пробного просмотра первым тоталоскопических фильмов после того, как «План Т» был осуществлен. Впрочем, сначала, пожалуй, следовало бы вкратце изложить историю создания этих фильмов.
Если конструирование аппаратуры оказалось невероятно трудным делом, то и проблема сценария не была пустячком. Ведь какая-нибудь обычная историям где кто-то входит, а кто-то выходит, для тоталоскопического фильма не имела никакого смысла. И вот группа специально подобранных писателей дни и ночи напролет обсуждала вопрос, как лучше использовать в сценарии весе возможности тоталоскопа.
В чем главная особенность тоталоскопического сценария? Само собой, зритель тоталоскопического фильма — не стороннее, третье лицо по отношению к действию, он — непосредственный участник действия, причем не наблюдатель, а главный персонаж.
Из этого старались исходить, работая над сценарием. Сценарная комиссия пришла к выводу, что тоталоскопические ленты могут быть трех типов:
А. Запись осуществленных желаний.
Б. Запись необычайных приключений в пространстве.
В. Запись необычайных приключений во времени.
А — это, например, счастливая любовь. Жизнь в качестве императора. Перевоплощение в красавца или красавицу, в полновластного диктатора и осуществление всех желаний. Перевоплощение в миллионера… и тому подобное.
Что касается Б, то здесь речь идет, например, о том, чтобы летать по воздуху, стать невидимкой. Совершить путешествие на Марс. Испытать ужас при встрече с чудовищем. Совершить убийство, ограбление, другие какое-нибудь преступление… и прочее.
Относительно В мнения членов комиссии разделились. Одни считали, что передать сжатый опыт долгой жизни невозможно. Другие возражали. Соображенная первых сводились к следующему. В обычном кино сжатие времени не более чем внешний прием, когда временные интервалы минуются посредством психологического скачка. В тоталоскопе, где зритель все должен пережить на личном опыте, такой скачок совершенно невозможен. Но возражавшие опровергали эти доводы, указывая на относительность времени. Действительно, если магнитофонную запись игры оркестра, продолжавшейся час, прокрутить за десять минут, обыкновенный человек не услышит ее. Но если этот человек будет двигаться во времени со скоростью, соответствующей темпу воспроизведения, он воспримет игру оркестра так же, как если бы она продолжалась час.
Рассмотрев доклад комиссии, правление решило:
1. Записи типов А и Б можно, по-видимому, сочетать в одном сценарии.
2. Принимая во внимание, что председатель правления господин Уэда проявил к записи типа В особый интерес, следует попытаться в виде эксперимента создать сценарий на основе такой записи.
Что ж, это было разумно. Ведь если бы эксперимент удался и оказалось возможным передавать опыт пятичасового бытия за пять минут, это дало бы колоссальный выигрыш даже с точки зрения коммерческой…
И вот, руководствуясь указаниями правления, сценарная комиссия быстро состряпала два проекта экспериментальных сценариев: один — на основе сочетания записей А и Б, другой — на основе В.
Сценарий на основе А и Б сочетал приключения при встрече с чудовищем и счастье разделенной любви. Но первоначальный вариант сюжета имел несколько иной вид.
Некий юноша заполучает карту острова сокровищ — какого-то островка в южных морях. Прибыв на остров, он обнаруживает, что там живет доисторическое чудовище Дзогаба. Юноша несколько раз попадает в опасные ситуации, однако с честью выходит из них, находит в конце концов сокровища и становится мультимиллиардером.
— Не хватает женщины! — тут же заявил один из членов комиссии.
— И потому нужно, чтобы герой защищался от чудовища каким-нибудь остроумным способом, — добавил другой.
Проект сценария передали на доработку второму писателю. В измененном виде сюжет выглядел так.
Некий юноша заполучает карту острова сокровищ. Этот островок в южных морях, и юноша попадает на него после долгого путешествия на корабле. Вместе с ним на берег высаживается влюбленная в него девушка, плывшая на корабле зайцем. Вдобавок на острове проживает первобытное чудовище Дзогаба. Девица беспомощна и ничего не умеет делать. Юноша ее бранит, и она горько плачет. Но вот нападения Дзогабы ставят юношу в очень стесненные обстоятельства. И тут именно девушка обнаруживает у чудовища слабое место. Дзогаба начисто лишен обоняния! И он решительно не способен отличить человека от чучела. Молодые люди совместными усилиями изготовляют чучело, подсовывают его Дзогабе и, пока чудовище отвлечено, благополучно отыскивают сокровище. Юноша преисполнен благодарности к девушке, и они счастливо соединяются…
Члены комиссии животы надорвали от смеха. Они признали, что это самая нелепая история, какую им приходилось слышать, и она, несомненно, отвечает вкусам публики. А когда проект был утвержден (после нескольких мелких поправок и уточнений; так, решили сделать юношу молодым ученым, а девушку взять самую сексуальную, какую можно найти), один из членов комиссии, специалист по психологии кино, задал чрезвычайно важный вопрос:
— Простите, господа, а кто в этом сценарии главное действующее лицо? В кого будет перевоплощаться зритель?
— Ну, разумеется, молодой ученый… А, вот что вы имеете в виду! Вы думаете, что когда зрителем женщина, это может вызвать затруднения?
— Вовсе нет. Как раз это не имеет никакого значения. Ведь известно, что самое большое желание любой женщины — это стать мужчиной… Нет, дело не в этом. Вот у меня сложилось впечатление, что сюжет этот уж слишком похож на сюжеты фильмов обычного кино.
— Что же вы предлагаете?
— Видите ли… Короче говоря, по моему глубокому убеждению, главным действующим лицом следует сделать это самое чудовище.
— Чудовище?! — в один голос вскричали все члены комиссии. — Дзогаба — главное действующее лицо! Да это эпохальная идея!.. Да это потрясающе!.. Гениальная мысль!
— Одну минуту, дайте мне договорить. Вовсе это не счастливое озарение, а просто логическое умозаключение. Почему фильмы о чудовищах одно время так притягивали публику? Потому что это рассказы о победе разума над грубой силой? Чушь! Публику привлекала свирепость чудовищ! И это легко доказать. В тех фильмах, где самые ужасные чудовища оказывались смирными, как статуи Будды, публика не была заинтересована. На такие фильмы ходило вдвое меньше зрителей. Да, публику притягивало именно сверхзверство монстра… совершенно так же, как ее притягивают жестокие фильмы о войне… ее бесчеловечность! И именно поэтому даже в старых, обычных фильмах чудовищ старались делать главным действующим лицом. Разумеется, пока экран находился вне зрителя, было невозможно переместить ощущения чудовища в зрителя, и, мне кажется, только поэтому продюсерам приходилось идти на идею победы человека над зверем.
— Действительно! Тоталоскоп дает возможность переместить в зрителя ощущения любого существа, и нам не стоит стесняться чудовища — главного героя, не так ли?
— Совершенно верно. А какая это полировка крови — в наш просвещенный век превратиться на часок в свирепое непобедимое чудовище и всласть побуйствовать!
— Да, да! Не говоря уже о том, что, сделав чудовище главным действующим лицом, мы сразу удовлетворяем и требованию типа А — осуществление желания, и требованию типа Б — необычайные приключения в пространстве… Великолепно! Дух захватывает, как представишь себе это!
— Вот только как быть с любовью? — тихонько сказал один из членов комиссии. — Она у нас выпала…
— Ничего подобного! Вставим в сценарий самку Дзогабы, и все будет в порядке. Любовь в первозданном виде. Колоссальная любовь! Ну, не прекрасно ли это?
— Замечательно! Колоссальная любовь!
Члены комиссии ржали, утирая слезы. Так благополучно закончилось обсуждение проекта первого экспериментального сценария.
Со вторым сценарием — о необычайном опыте по времени — дело обстояло сложнее. Слишком уж четко была определена задача. Между тем длительность временных промежутков сама по себе создавала ощущение монотонности, что неизбежно вело к скуке. Сразу же решили, что сценарий должен быть биографическим, жизнеописательным и называться «Жизнь такого-то». Но вот кого взять субъектом кинобиографии? Долго перебирали разные возможности, но остановиться на какой-либо так и не смогли. Тогда список претендентов сократили до четырех человек и решили предоставить все случаю — вытянуть жизнеописания по жребию. Вот этот список:
ЖИЗНЬ НАПОЛЕОНА.
ЖИЗНЬ ТОЁТОМИ ХИДЭЁСИ.[5]
ЖИЗНЬ БЕТХОВЕНА.
ЖИЗНЬ ЛЕДИ ЧЕТТЕРЛЕЙ.
Жребий пал на «Жизнь Наполеона».
Когда сценарий был готов, приступили к изготовлению тоталоскопических лент. Сначала перевели сценарий на язык электронной машины. Затем вложили его в электронную машину. Ни актеров, ни декораций не требовалось. В машину уже были заложены всевозможные элементы актерской игры, различные чувства, пейзажи. Правда, совершенно уникальные представления, как, например, облик Дзогабы, пришлось моделировать специально и вводить в программу машины дополнительно…
Ленты были готовы.
Несколькими днями позже закончился монтаж тоталоскопического оборудования. Решено было произвести пробный просмотр. Были приглашены дельцы и работники кино, а также корреспонденты газет.
Гостей собрали в подвале здания лаборатории, помещении несколько убогом. Но в тот день там царила атмосфера необыкновенного волнения и жадного любопытства. И недаром. Ведь если эксперимент увенчается успехом, это будет не только революция в киноделе. Это будет означать, что кино вновь займет королевское положение в промышленности развлечений…
Люди настороженно оглядывались, переговаривались вполголоса:
— А где же экран?
— Говорят, экран им не нужен. Фильмы демонстрируются прямо в мозгу зрителя или что-то в этом роде…
— Ну и ну! Но тогда каждому зрителю надо придать какой-то аппарат…
— А вот он, смотрите… Видите, эта камера…
— Хо-хо-хо! И туда нужно входить? Да, это нечто совсем новое…
Все с любопытством смотрели на сверкающий металлический ящик величиной с телефонную будку. Затем перед ящиком появился президент «Тоё-эйга» господин Куяма.
— Позвольте, господа, — начал он, — поблагодарить вас всех за то, что вы в такой радостный для нас день почтили нас своим присутствием. Вы, должно быть, уже знаете из пригласительных билетов, что самоотверженные усилия председателя правления акционерного общества «Т» господина Уэды увенчались, наконец, успехом. Тоталоскоп, это чудо нашего века, создан. Древний западный философ Аристотель как-то сказал, что жизнь человека есть его опыт. Изобретение тоталоскопа безгранично обобщает этот опыт, широко раздвигает рамки человеческой жизни. Отныне оказывается возможным за небольшую плату пережить биографию любого великого человека, и вот о чем я подумал, когда господин Уэда доложил об окончании работ. Жизнь прожита недаром! Наш замысел осуществился. И те, кто вложил капитал в это дело, несомненно, удовлетворены. А почему? Дело в том, что тоталоскоп — это не просто новый вид кинематографа. В отличие от всех других видов искусств он создает неслыханно тесную связь со зрителем. Ведь старое кино и телевидение были для зрителя всего-навсего источником мимолетных удовольствий. Другое дело — тоталоскоп. С его появлением людям нечего будет ворчать на скуку и однообразное существование. Они смогут выбирать себе биографию по вкусу. Мне думается, если позволят им средства, они всю жизнь будут торчать в тоталоскопических боксах. Да возьмите хотя бы меня. Я стар и последние годы своей жизни хотел бы провести при помощи тоталоскопа веселым юношей, так и умереть во сне… А потому… Это, конечно, пока только мое личное мнение, но в ближайшем будущем разумно будет учредить нечто вроде «Т-страхования». Пока человек молод, он вносит деньги, а к старости, когда наберется установленная сумма, он получает в свое распоряжение тоталоскопический бокс и живет жизнью других людей. Тогда исчезнет это чудовищное противоречие нашего существования: пока мы молоды, мы вынуждены работать, а едва успеваем обеспечить себя, как наступает старость. Подумайте, каждый старик сможет встретить свой последний день веселым, прекрасным юношей… Поистине ничего лучше еще не было. Разве это не благодеяние для всего рода людского? Нет, это великолепно. Я уверен, что идея «Т-страхования» будет всеми встречена с восторгом. Уже теперь не приходится сомневаться, что тоталоскопическая промышленность станет самой процветающей отраслью производства…
Он с торжеством оглядел собравшихся. Многие гости Удовлетворенно кивали, другие, словно побитые, отводили глаза и упорно глядели на кончики носков своей обуви. Среди этих унылых и подавленных были не только руководители других кинокомпаний и держатели акций телевизионных фирм, но и бывшие члены руководства «Тоё-эйга», те, кто всеми силами противился выделению «Т» в качестве дочерней компании. Ничего не поделаешь приходилось делать вид, будто только и ждешь случая приобрести на деньги, полученные при выходе из дела, тоталоскопическое оборудование…
После приветственного слова господина Куямы поднялся главный технический руководитель и коротко объяснил принцип действия аппаратуры.
— Поскольку тоталоскоп в отличие от обычного кино не имеет внешнего экрана, а создает внутренний, этих экранов, естественно, должно быть столько же, сколько зрителей. Вот этот бокс, который вы, господа, видите перед собой, и содержит необходимые устройства для создания у зрителя внутреннего экрана. Зритель входит сюда, садится на стул и по указанию служителя, передаваемому по телефону, производит манипуляции с кнопками и верньерами на пульте перед собой. Вот и все. Далее аппаратура автоматически настраивается на индивидуальные характеристики зрителя и сама пускает в ход демонстрационное устройство. В нынешней модели приемопередатчик работает на проводной связи, но в будущем мы перейдем на радио и надеемся, что со временем тоталоскопические боксы станут достоянием любой семьи… Но пора начинать демонстрацию. К сожалению, за один раз мы можем показывать фильм только одному зрителю. Но мы постараемся удовлетворить всех желающих одного за другим, насколько нам позволит время. Первым же зрителем тоталоскопа по нашему решению будет ведущий киноартист компании «Тоё-эйга», звезда экрана господин Оэ Куниёси. Вторым зрителем по праву будет практический руководитель работ над тоталоскопом, председатель акционерной компании «Т» господин Уэда… Господин Оэ, прошу вас. Первый тоталоскопический фильм называется «Дзогаба в Токио».
Продолжительные аплодисменты. Оэ нарочито беспечно, со всем известной ослепительной улыбкой пожимает руку господину Куяме и при помощи служителя забирается в бокс. Дверь бокса закрывается. Вспыхивает красная лампа, затем ее сменяет зеленая.
— Настройка закончена, — объясняет техник.
Фильм начинается. Гости освежаются пивом и коктейлями и переговариваются между собой:
— А что это такое «Дзогаба в Токио»?
— Говорят, что зритель в этом фильме перевоплощается в доисторическое чудище.
— Ха! Это самая подходящая роль для господина Оэ…
Зеленая лампа гаснет, снова зажигается красная.
— Демонстрация закончена, — объявляет техник. — Сейчас господин Оэ расскажет нам, что он перечувствовал и пережил… Между прочим, господа, извините меня, но прошу вас на время отойти подальше, вон в тот угол Есть основания опасаться, что господин Оэ в этот момент все еще сильно возбужден. Имейте в виду, он только что был чудовищем Дзогабой, минуту назад он сеял в Токио смерть и разрушения, стремясь освободить из зоопарка свою самку Дзорэру, закованную в цепи толщиной в десять сантиметров…
Взрыв хохота. В ту же секунду дверь бокса распахивается, и оттуда, потрясая скрюченными, как когти, пальцами и скрипя зубами, вылетает господин Оэ. Он издает страшный рев и бросается на служителя. Тот с визгом кидается бежать. Господин Оэ мчится за ним. Фотокорреспонденты мчатся за Оэ. Гостей охватывает паника.
— Господин Оэ! — кричит другой служитель. — Господин Оэ! Фильм закончен!
Оэ поворачивается и набрасывается на него. Он хорошо вошел в эту роль, как и подобает опытному актеру Лицо его ужасно, движения хищные и угрожающие. Свирепость Дзогабы так и выпирает из него. И страшно то, что он все никак не может прийти в себя. Среди приглашенных несколько дам, визг и шум поднимаются не на шутку. Наконец четверо или пятеро наиболее сильных мужчин набрасываются на господина Оэ, одолевают его и выволакивают из помещения.
— Спокойствие, господа! — кричит технический руководитель. — Все уже в порядке. Ему сейчас дадут успокоительного и он очнется… Но каков эффект! Успех выше всяких ожиданий!.. Видимо, зрителям в порядке профилактики придется перед демонстрацией давать что-нибудь… Нет-нет, разумеется, только в тех случаях, когда фильмы такие острые и впечатляющие… Нужно будет рассмотреть этот вопрос… Э-э… Однако перейдем к следующему фильму. Он называется «Жизнь Наполеона». Впрочем, не знаю… Господин Уэда, как вы, не отказываетесь?
— Я готов… Я готов… Я не так молод, как господин Оэ… и темперамент у меня не тот… Я гарантирован…
В напряженной атмосфере еще не остывшего волнения вспыхивает смех. Господин Уэда, дергаясь всем своим маленьким туловищем на коротких ножках, скрывается в боксе.
Красная лампа… Зеленая лампа.
— Да, вот это успех!
— Прямо-таки потрясающий… При неосторожном обращении с этой машиной можно таких дров наломать…
— Но если применять ее умело, подумайте, какие возможности в воспитании добродетельного человека…
— Как бы то ни было, ясно, что это величайшее изобретение века…
— Да, старое кино и телевидение уходят в безвозвратное прошлое…
— Между прочим, жизнь Наполеона в этом фильме показывают от рождения до самой смерти?
— Вряд ли…
— Но ведь говорили же о сокращении опыта во времени…
— Нет, просто переживания, связанные со смертью, неприятны… Скорее всего, фильм доводится до того момента, когда он становится императором и находится в зените могущества…
— Гм… Могу себе представить, каким надутым выйдет из бокса господин Уэда…
Зеленый огонь гаснет. Зажигается красный. Гости ждут затаив дыхание. Дверь открывается.
Но господин Уэда не выходит. В чем дело? Переволновался? Не выдержало сердце?
Взволнованный служитель боязливо заглядывает в бокс и вдруг кричит:
— Беда! Он исчез!
Исчез? Что за чепуха? Гости обступают бокс. Да, как это ни странно, служитель прав. Господин Уэда исчез.
Под стулом валяются брюки и пиджак, сорочка осталась рукава в рукавах пиджака, пуговицы застегнуты, галстук завязан. Невероятно! Господин Уэда не снимал одежды, он просто исчез внутри нее!
— Что же произошло в конце концов?
Все разом повернулись к техническому руководителю. Тот, бледнея под обвиняющими взглядами десятка пар глаз, говорит, заикаясь:
— Невероятно… И тем не менее факт… Страшный факт… Я человек науки, и я не могу не признать, что факт есть факт… Не могу обманывать вас, ссылаясь на сверхъестественные обстоятельства… Видимо, это наша вина. Объяснить исчезновение господина Уэды можно только так… Фильм «Жизнь Наполеона» включает в себя сжатый опыт примерно двенадцати лет жизни. Но, как видно, абсолютность тоталоскопа не ограничена просто психологическим опытом, она включает и физиологический опыт. А если это так, то картина ясна. За двенадцать лет жизни Наполеона господин Уэда не принял ни грамма реальной пищи, он держался исключительно на электрической стимуляции. Клетки его организма постепенно замещались электромагнитными импульсами, и едва фильм закончился, его тело исчезло… Я виноват… Готов нести заслуженную кару… Вся ответственность на мне…
Пораженные гости не успевают усвоить сказанного, как приходит сообщение от врача, пользующего господина Оэ. Это страшное сообщение полностью подтверждает догадку технического руководителя. За несколько десятков минут, проведенных в боксе, организм господина Оэ претерпел огромные изменения. Странно развилась мускулатура. Появились дикие, свирепые рефлексы…
Среди гостей воцарилось тяжелое молчание. Господин Куяма стоял подавленный, безучастный ко всему. И недаром. В одно мгновение блестящий успех обернулся таким поражением.
Внезапно заговорил один из бывших членов руководства «Тоё-эйга» из тех, кто до конца противился «Плану Т».
— Послушайте, Куяма, всему должен быть предел! Вы растратили на эти дурацкие, сумасшедшие машины половину капиталов фирмы! Вы понимаете это, Куяма? Вы разорили фирму!
Напряженная тишина… Осторожные шаги гостей, один за другим направляющихся к выходу… Только фотокорреспонденты хладнокровно и без устали снуют вокруг…
— Я еще не теряю надежды, — с трудом говорит господин Куяма.
— Не теряйте! — с издевкой восклицает бывший член правления. — Тогда вы, может быть, в доказательство соблаговолите сами войти в бокс?
Господин Куяма молча опускает голову.
Ну вот, рассказ на этом закончен. В вихре упреков и обвинений со стороны вкладчиков акционерная компания «Т» объявила себя банкротом… Господин Уэда исчез, его нельзя было даже кремировать и похоронить… Без шума и без помпы ушел со своего поста господин Куяма.
Ну что? Как вам понравилась передняя часть моего зайца — для любителей научной фантастики?… А теперь приступим к его задней части — для сторонников так называемой логической литературы. Господин Кимура, будьте любезны пояснить, кто вы такой…
— Пожалуйста. Сказать по правде, я частный детектив директор-распорядитель и по совместительству старший детектив частного сыскного агентства «Кимура». Как я был замешан в эту историю с «Планом Т» и какую роль пришлось мне там играть?…
У меня под рукой одна магнитофонная пленка. Это запись моего разговора с господином Куямой, когда он нанес мне визит. Желаете прослушать?…
«— Я имею честь говорить с господином Кимурой из агентства „Кимура“?
— Да. Я руководитель агентства.
— Понятно, понятно… А я президент компании „Тоё-эйга“…
— Я знаю. Вы господин Куяма, не правда ли?
— Но это строго между нами, хорошо?
— Непременно. Итак, чем могу быть полезен?
— Прежде всего я хотел бы… Видите ли, прежде чем рассказать вам о моем деле, я вынужден получить от вас согласие… Это дело вы должны взять на себя сами, лично. Таково условие.
— Ясно. Раз господин президент требует, чтобы я взялся за его дело самолично, значит, дело очень серьезное. В чем же оно состоит? Нужно проследить за поведением какой-нибудь знаменитой кинозвезды?
— Чушь.
— Необходимо разведать планы какой-нибудь другой фирмы?
— Ничего подобного. Короче говоря, выслушайте меня… Но прежде скажите, сможете ли вы взять на себя… Видите ли, если вы откажетесь после того, как я изложу суть дела, мне останется только пожалеть… Деньги на расходы, разумеется, не ограничены.
— Ну, конечно, превосходно, я берусь за ваше дело с радостью.
— Хорошо, договорились… А нет ли в вашей компании каких-либо приборов, скрытых микрофонов, фонографов?
— Что вы, разумеется, нет! (Как видите, я был не совсем искренен.)
— Дело вот в чем. Я хотел бы, чтобы вы взяли под надзор компанию „Т“…
— Надзор?
— Вот именно. Осуществляя надзор, вы не лезете в чужие постели…
— Бывает, что и лезем.
— Нет, нет, я имею в виду вовсе не эти глупости. Компания „Т“ занимается разработкой чрезвычайно важного изобретения, именуемого „Планом Т“, и в связи с этим у нее много врагов.
— А что это такое — „План Т“?
(Объяснения я пропущу.)
— …Поэтому лица, осуществившие это изобретение, неизбежно займут ведущее положение в нашей промышленности развлечений. И именно поэтому их жизнь находится под угрозой. Вот вам пример. Уже трое наших сотрудников… эти люди, должен сказать, играли существенную роль в работе… один погиб в уличной катастрофе, другой сошел с ума, третий пропал без вести…
— Вы хотите, чтобы я разоблачил убийц?
— Отнюдь нет. Как я уже сказал вам, мне нужно, чтобы вы взяли все дело под тщательный надзор. Для меня важно, не столько то, что уже произошло, сколько безопасность в дальнейшем… Завершение работы под угрозой. Ваши услуги мне требуются для того, чтобы подобных инцидентов больше не было и чтобы впредь работа лаборатории проходила в нормальных условиях.
— Я понял вас. Приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие и оказать вам помощь…»
Вот как я попал в эту историю. Вы уже поняли, в чем дело? Нет, кажется, еще не поняли. Тогда я приведу один мой разговор по телефону…
Телефон 328-3388.
— Алло, это «Тоё-эйга»? Можно господина Куяму?
— Кто говорит?
— Кимура из агентства «Кимура».
— Подождите, будьте любезны…
Проходит около трех минут.
— Господин Куяма?
— А, это вы… Ну что ж, мне остается только поблагодарить вас… Вы много потрудились, но… К сожалению, как вам известно, все наши усилия пропали даром…
— Вы так думаете?
— Что вы хотите сказать?
— Согласно вашему приказу я осуществлял строжайший надзор…
— И что, собственно?… А, расходы… Я должен оплатить вам по счету?
— Несомненно. И потому я почитаю своим долгом доложить вам о результатах своей работы…
— Нет, нет, не стоит. Теперь это уже не нужно…
— Вот как? А я ведь нашел человека, который мешал «Плану Т».
— Что вы имеете в виду?
— Я нашел преступника. И я не знаю, заслуживает ли он того, чтобы я промолчал об этом.
— Кто же он?
— Вы, господин президент… Преступник — это вы!
— Не понимаю. Что вы такое говорите? Ничего не понимаю…
— Я раскусил вас во время пробного просмотра. Этот просмотр был сплошным надувательством… И исчезновение господина Уэды — тоже ложь. Сейчас он, наверное, скрывается где-нибудь под вымышленной фамилией. В случае чего я смог бы его отыскать…
— Что вы болтаете? Давайте ближе к делу!
— С удовольствием. Я догадался, что все это подделка, когда на сцене появился Оэ Куниёси. Выйдя из бокса, этот Оэ повел себя так, словно он и впрямь превратился в чудовище Дзогабу. Разыграно было отлично, но вы немного переборщили. И все стало ясно.
— Что значит — разыграно? Какие у вас доказательства?
— А вот послушайте. Разве так он должен вести себя, выйдя из бокса, если бы действительно был Дзогабой? Ничего подобного. Ведь гости должны были показаться ему чудовищами-великанами, поймите! В боксе, пока он смотрел фильм, люди представлялись ему крошечными насекомыми, вроде муравьев, не так ли? А гут вокруг люди в десятки, в сотни раз крупнее! Вот, скажем, его возлюбленная, она той же породы, что и он. Не знаю, возможно, ее облик должен был казаться ему прекрасным… Но мы, реальные люди! Он должен был испугаться, увидев нас — грозных, немыслимо громадных чудовищ!.. Это был ваш серьезный просчет.
— Ну, хорошо, а для чего, по-вашему мне понадобилось нанимать вас?
— По всей вероятности, и Оэ и сотрудники лаборатории были с вами в сговоре. И чтобы сговор ваш не был раскрыт, вы наняли меня. Я должен был не допускать никого со стороны к вашему делу. А вот те сотрудники, которые погибли в уличной катастрофе и бесследно исчезли, они-то, наверное, искренне верили в ваш «План Т». И убрать их с дороги могли только вы сами, господин Куяма…
— Чепуха, глупости! Ну, пусть даже так… Но мне-то какая выгода от всего этого?
— Огромная! Под этот шум о «Плане Т» вы прибрали рукам огромные капиталы вкладчиков. Ведь «Тоё-эйга» находилась на грани банкротства.
— Так. И чего же вы хотите? Что вы намерены делать?
— Да ничего особенного… Я просто подумал, что вам следовало бы несколько увеличить мои гонорар…
Вот так, гоняясь за двумя зайцами, я поймал обоих.


С японского перевел С. Бережков.]]> Fri, 12 Feb 2010 15:17:59 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3225625 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3225625 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3225602


Случай свел меня с ними в то самое весеннее утро, когда после зимней спячки Париж наконец раскрыл свой павлиний хвост. Я проехал по бульвару Порт-Рояль, потом прокатился по бульварам Сен-Марсель и Л’Опиталь и увидел газон, зеленеющий среди всей этой серой массы домов, и тут же вспомнил о львах. Я любил захаживать ко львам и пантере, но никогда не переступал порог влажного и темного здания с аквариумами. Прислонив велосипед к железной решетке, я пошел посмотреть сад. Но львы чувствовали себя неважно, а моя пантера спала. И я вошел в здание с аквариумами; пройдя мимо вполне заурядных рыбешек, я вдруг наткнулся на аксолотлей. Проведя возле них целый час, я ушел и с тех пор уже не мог думать о чем-либо другом.
В библиотеке Святой Женевьевы[2] я вычитал в энциклопедии, что аксолотли — земноводные, точнее, личинки тигровой амбистомы, имеющие жабры. Чтобы понять, что они — мексиканские твари, мне хватило одного взгляда на их маленькие розоватые ацтекские маски, об этом же говорила и табличка в верхней части аквариума. Я прочел, что отдельные экземпляры встречаются и в Африке, они пережидают засуху, зарывшись в землю, а едва начинается сезон дождей, перебираются в воду. Я нашел и испанское название аксолотля — ахолоте, — узнал, что их употребляют в пищу, а их жир использовался (похоже, теперь уже не используется) вместо рыбьего жира.
Я не стал копаться в специальной литературе, но на следующий день снова пришел в Ботанический сад. Я стал наведываться туда каждое утро, а иногда забредал еще и по вечерам. Смотритель аквариума каждый раз, получая от меня билет, растерянно улыбался. Я прислонялся к металлическому поручню, опоясывающему аквариум, и смотрел на аксолотлей. И в этом нет ничего странного, потому что я сразу же понял: что-то нас связывает, что-то давно забытое и отчаянно далекое, но тем не менее что-то близкое нам обоим. И это я осознал в то самое утро — стоило мне лишь остановиться у аквариума, в котором сквозь толщу воды поднимались пузырьки воздуха. Аксолотли громоздились на ничтожно малом участке дна (и лишь я один в состоянии понять, насколько ничтожным и насколько малым он был), покрытом замшелыми камнями. Их было девять, самый крупный из них уткнулся головой в стекло, вперяя взгляд своих глаз золотистого цвета в каждого, кто приближался к аквариуму. Я смутился и едва не застыдился самого себя, когда вдруг понял, с каким же бесстыдством разглядываю эти молчаливые и неподвижные тела, спрессованные на дне аквариума. Я мысленно выделил одну особь, лежавшую справа и несколько отдельно от остальных, и захотел получше ее изучить. Розовое тельце, почти прозрачное (мне вспомнились китайские статуэтки из молочного стекла), напоминающее тело маленькой ящерицы, пятнадцати сантиметров длиной, оканчивалось удивительно изящным рыбьим хвостом — надо сказать, самая чувствительная часть нашего тела. На хребте — прозрачный плавник, сливающийся с хвостом, но лапки — вот от чего я не мог оторвать взгляд — были тонюсенькие, с крошечными пальчиками и ноготками, совсем как у человека. И тут я увидел его глаза и его лицо. Невыразительный лик: одни лишь глаза и больше ничего, две дырочки размером с булавочную головку, цельные прозрачные капельки золотистого цвета, в которых, казалось, не было жизни, но они смотрели, позволяя моему взгляду проникать сквозь золотистую точку, погружаясь в прозрачную тайну его тела. Тончайший черный ореол обрамлял глаз, вписывая его в розовую плоть, в розовый камень огромного, с неровными краями, треугольника головы, отчего та весьма походила на изъеденную временем старую статуэтку. Под треугольной плоскостью лица рта не было видно, и только в профиль можно было разглядеть, насколько он велик — тонкая трещина раскалывала надвое почти что безжизненный камень. По обеим сторонам головы, там, где положено быть ушам, росли три красные, словно коралл, веточки, растительный нарост — я подумал, что это жабры. Только они и выдавали в этом существе жизнь, каждые десять или пятнадцать секунд веточки жестко вздымались и снова опускались. Иногда чуть-чуть двигалась лапка, и я видел, как крошечные пальчики мягко опускались на мох. Нам не нравится много двигаться, а аквариум слишком тесный — стоит слегка пошевелиться и сразу же упираешься хвостом или же головой в кого-то еще, а отсюда всякие трения, ссоры, а в итоге — усталость. Время меньше заметно, когда мы лежим неподвижно.
И именно неподвижность аксолотлей очаровала меня и заставила приникнуть к стеклу аквариума, когда я впервые увидел их. И мне показалось, что я понял их тайную волю, их тайное желание отринуть пространство и время безразличной неподвижностью. После я узнал их лучше: сокращение жабр, скольжение тонких лапок по замшелым камням, неожиданные рывки (некоторые из них плавают, извиваясь всем телом) убедили меня: аксолотли вполне способны выходить из состояния ископаемой спячки, в котором они пребывали долгими часами. Их глаза — они-то и покорили меня больше всего. Совсем рядом, в соседних аквариумах, плавали всяческие рыбешки, являя миру тупую бессмысленность своих красивых глаз, так похожих на наши. В глазах же аксолотлей я видел иную, отличную от нашей, жизнь, иной способ смотреть. Прилипнув к стеклу (тогда смотритель обеспокоенно кашлял), я пытался получше разглядеть эти золотистые точки, эти двери в бесконечно неспешный и бесконечно далекий мир розовых созданий. И стучи не стучи пальцем по стеклу перед самыми их лицами — не достучишься, никакой реакции в ответ. Только светятся нежным и пугающим блеском золотые глаза, которые по-прежнему смотрели из бездонных глубин, доводя меня до головокружения.
И все же мы были близки. Я узнал это задолго до того, как стал аксолотлем. Узнал это в тот самый день, когда в первый раз увидел их. Антропоморфность обезьяньих черт лишь доказывает — хотя привычно считать как раз наоборот, — насколько огромно расстояние между нами и обезьянами. Аксолотли совершенно не похожи на людей, и это убедило меня в собственной правоте, в доказательстве которой я не шел путем легких аналогий. Вот только их лапки-ручки… Но у всех ящериц такие лапки, и ни одна ящерица не похожа на нас. Я уверен, что все дело в голове аксолотлей, в этом розовом треугольнике с золотыми глазками. Вот это смотрело и все понимало. Вот это звало меня. Они не были животными.
Чего уж проще, это ж очевидно, взять и впасть в мифологию. Я стал видеть в аксолотлях некую метаморфозу, которая ни в коей мере не отрицала таинственную человеческую природу. Я представил их разумными существами, рабами своего тела, осужденными на бесконечное глубинное молчание, на безнадежное созерцание. Невидящий взгляд аксолотля, крошечный золотой диск, невыразительный, но тем не менее чудовищно блестящий, проникал в меня посланием: «Спаси нас, спаси нас». Я же, изумленный, лишь бормотал в ответ слова утешения, посылал наивные надежды. А они все глядели на меня и не двигались, лишь только приподнимались розовые веточки жабр. И в этот момент я почувствовал: внутри меня что-то заныло, быть может, они заметили меня, уловили мое отчаянное усилие проникнуть в их жизнь, туда, куда проникнуть было невозможно. Они не были человеческими существами, но никогда прежде я не ощущал такой глубокой связи с живым существом. Аксолотли порою казались мне свидетелями чего-то иного, а иногда и ужасными судьями. Я чувствовал себя недостойным их; что за поразительная чистота была в этих прозрачных глазах. Они — личинки, но лучше сказать — личины, то есть маски, призраки. Что ждало своего часа за этими ацтекскими ликами, хоть и невыразительными, но тем не менее неумолимо жестокими?
Я боялся их. Думаю, не знай я, что рядом прохаживались посетители или смотритель, вряд ли бы осмелился остаться с ними наедине. «Да вы их прямо глазами пожираете», — говорил, смеясь, смотритель, должно быть, он думал, что я чокнутый какой-нибудь. Ему было невдомек, что это они пожирали меня глазами в неспешном акте золотого каннибализма. А выходя на улицу, я только и думал что о них, будто они могли издалека влиять на меня. Я приходил каждый день, а вечерами живо представлял их, неподвижных в полумраке, медленно двигающих лапкой, которая вдруг наталкивалась на другую такую же лапку. Быть может, глаза их и видели только ночью, в темноте, а дня они совсем не замечали. У аксолотлей веки не прикрывают глаза.
Сейчас я понимаю, что в этом нет ничего странного, когда-то это должно было произойти. С каждым днем, проводимым мной у аквариума, я все лучше узнавал их. Они страдали, и я каждой порой своего тела чувствовал их немое страдание, ощущал их муку, застывшую под толщей воды. Они что-то искали — быть может, давнее рухнувшее господство, время свободы, когда мир принадлежал аксолотлям. Вряд ли было возможно, чтобы это чудовищное выражение, побеждавшее непременную невыразительность их каменных лиц, не несло с собой боли, не было доказательством этого вечного проклятия, этого жидкого ада, в котором они мучились. Напрасно я пытался убедить себя: это лишь моя впечатлительность наделила аксолотлей несуществующим у них разумом. Они и я — мы были похожи. И потому ничего нет странного в том, что произошло. Мое лицо вжалось в стекло аквариума, мои глаза снова и снова пытались проникнуть в тайну золотистых глаз, не имеющих ни радужной оболочки, ни зрачка. Прямо передо мной покоилось лицо неподвижного аксолотля. И не было перехода, не было удивления — я увидел за стеклом свое лицо, да, именно свое, а не аксолотля, и увидел его снаружи аквариума, с той стороны стекла. И вдруг мое лицо отстранилось, и я все понял.
Одно было странным: я не утратил способность мыслить, не потерял разум. Осознав это, я в первый момент ужаснулся, как ужаснулся бы всякий заживо погребенный, очнувшись ото сна в могиле. А снаружи мое лицо снова приблизилось к стеклу, и я снова увидел свои губы, плотно сжатые от усилия постигнуть аксолотлей. Но в тот миг я сам был аксолотлем и прекрасно понимал, что никакого постижения не может быть. Человек находился вне аквариума, и его мысли были мыслями вне аквариума. Размышляя так, я был самим собой, был аксолотлем и находился в своем мире. И тут меня охватил ужас, ведь в ту же секунду я понял: я, как в тюрьму, заключен в тело аксолотля, переселился в него, сохранив способность мыслить по-человечьи, я заживо погребен в аксолотле, приговорен изящно ворочаться среди бесчувственных тварей. Но ужас сразу прошел, когда по моему лицу скользнула чья-то лапка, когда, чуть подавшись в сторону, я увидел рядом с собой смотревшего на меня другого аксолотля, и я понял, что и он, и он тоже все понимал, и не нужно нам было ничего говорить, все было ясно и так. Или же я находился еще и в нем, и все мы думали как люди, но не могли ничего никому передать — лишь блестели золотистые глаза, глядя на лицо человека, приникшего к стеклу аквариума.
Раньше он приходил часто, теперь все реже. Проходят недели, а его нет. Вчера он пришел, долго на меня смотрел, а потом взял и ушел. Мне показалось, что мы перестали его интересовать, и он пришел лишь по старой привычке. Размышлять — это все, что мне осталось, и потому я могу много думать о нем. Сдается мне, что в первое время мы все еще были связаны друг с другом, а он чувствовал себя как никогда близко к тайне, которая владела им. Но теперь мосты между нами сожжены, ведь его недавняя страсть обернулась ныне бытием аксолотля, бытием, далеким от человеческой жизни. Думаю, что поначалу в какой-то мере я мог бы вернуться в него — ах, но это только в какой-то мере, — чтобы поддержать в нем желание познакомиться с нами поближе. Но сейчас я уже до последней клетки аксолотль, и если я и размышляю как человек, то это только потому, что всякий аксолотль внутри своего розовато-каменного тельца размышляет как человек. Думается, что в первые дни я еще мог что-то сообщить ему, в те дни, когда был еще им. И в наступившем одиночестве, которое он уже не нарушает, меня утешает мысль, что, быть может, он напишет о нас, нисколько не сомневаясь в том, что все написанное об аксолотлях будет выдумано им.


Примечания

1
Аксолотль — личинка саламандры (тигровой амбистомы). «Аксолотль» — слово из языка индейского народа ацтеки, живущего в Мексике (отсюда — реплики героя, разглядывающего аксолотлей: «ацтекские маски», «ацтекские лики»).]]> Fri, 12 Feb 2010 14:52:15 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3225602 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3225602 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3225401
Я люблю литературу, которая заставляет меня не только думать, порой думать даже лень, а прежде всего прочувствовать момент, ситуацию... Может по этому я не люблю ни фантастику. ни исторические романы, а застрял в эпоху экзистенционализма, персонализма, нонконфоризма. Меня всегда интересовал сам человек, а не место и время.

"Кислород" скучная дотошная типично английская книга: мудрая, резкая, однозначная. Местами смешная, местами циничная... Обязательно кому-то больно, кому-то скучно от пустоты... Персонажи люди, со своими проблемами, мыслями, страхами. Но что меня всегда удивляло, почему в английской прозе люди такие человечные, такие простые и понятные, такие вот.... casual and authentic, не знаю, как точно сказать это по русски!

Помню, было время, я увлекался японской прозой, меня потряс Ясунари Кавабата. Потом открыл для себя Кобо Абэ! Сожженную карту я прочитал за две ночи. Человек ящик за сутки. После Кобо Абэ читать Сартара, Кафку, Камю... смешно и наивно...

Потом как-то познакомились в 1998 с Дмитрием Каваленином в клубе Проект О.Г.И., он посоветовал Харуки Мураками "Охота на овец"... Да, было и это, и Дансу, Дансу, Дансу... я читал быстро, очень быстро. искал ответы на вопросы, которые в этих книгах так и не нашел... Мне кажется, до 2002 я прочитал всех японцев, изданных в России...

Потом в 2003 году, уже немного придя в себя после событий... Я открыл для себя книгу Эндрю Миллера "Жажда боли"... До этого я полностью отвратился от Фаулза.. . Волхв - самая скучная книга в истории человечества, а "Жена французского лейтенанта"... Господи, пожалели бы бумагу, на которой она напечатана... Хотя, под конец, когда я думал, что больше никогда не открою книгу с этим именем на обложке, я наткнулся на книгу под названием "Мантисса"... читается легко и просто, очень хорошая книга, на мой взгляд... Дневников я читать не стал... Хотя, до сих пор приходят мысли, что стоило бы купить... Пусть пылятся на полках... Может быть, однажды...

Так вот, я к чему... Раньше я читал много, читал везде: в кафе, в той же Билингвы, в метро, на скамейках в скверах, в троллейбусах, даже в последнем 64-ом прямо где-то с Профсоюзной до самого дома, который проезжает в 01:49 ночи... Скучаю по этим временам... Может по этому теперь читаю медленно, ведь уже искать какие-то мысли и ответы поздно, нужно просто получать удовольствие...

А что вы читаете, где... Я скажу по секрету, я даже в ванной читаю... :)]]> Fri, 12 Feb 2010 12:06:37 GMT http://journals.ru/journals_comments.php?id=3225401 http://journals.ru/journals_comments.php?id=3225401